I regret that there is no specific fact on the
website that he personally dreamed of Alfred Nobel. Translations of his
biography I found the fact . This Alfred Nobel dreamed of creating a "
machine in the goodness of mankind." And then the war and the debate
taking place on the basis of the material , it is usually impossible . But we
must make it clear for everyone to know about it. And there, with the
understanding of the importance of this fact and can be instantly peaceful
progress of humanity in the future immediately. Let's all open to that dream ,
it was a moment , step into the world. This condition will be in the future ,
we will immediately appear foundation of the world of human possibilities .
with attention to the founder of the abilities
of the person you are in the world.
Victoria Glushko – Belova
Блог состоит из частей.
1.
ОБРАЩЕНИЕ В НОБЕЛЕВСКИЙ КОМИТЕТ ОБ ИСПОЛНЕНИИ МЕЧТЫ
4.
ВИТА: "ДАРИТЕ МИР!" - резюме ИССЛЕДОВАТЕЛЯ
Документальные целевые материалы по организации мгновенного мира при препятствиях.
5.
В СУД НОБЕЛЕВСКОГО КОМИТЕТА О МГНОВЕННОМ МИРЕ НА ПЛАНЕТЕ
Альфред Нобель
21 октября 1833 г. – 10 декабря 1896 г.
Статья Олдена
УИТМЕНА
Альфред Нобель, шведский
химик-экспериментатор и бизнесмен, изобретатель динамита и других взрывчатых
веществ, пожелавший основать благотворительный фонд для награждения премией
своего имени, принесшего ему посмертную известность, отличался невероятной противоречивостью
и парадоксальностью поведения. Современники считали, что он не соответствовал
образу преуспевающего капиталиста эпохи бурного промышленного развития 2-й
половины XIX в. Нобель тяготел к уединению, покою, не мог терпеть
городской суматохи, хотя большую часть жизни ему довелось прожить именно в
городских условиях, да и путешествовал он тоже довольно часто. В отличие от
многих современных ему воротил делового мира Нобеля можно было назвать скорее
«спартанцем», т. к. он никогда не курил, не употреблял спиртного, избегал карт
и других азартных игр.
Несмотря на шведское происхождение,
он скорее был космополитом европейского толка, хорошо изъяснявшимся на
французском, немецком, русском и английском языках, словно они были для него
родными. Коммерческая и промышленная деятельность Нобеля не могла помешать
созданию его стараниями крупнейшей библиотеки, где можно было ознакомиться с
трудами таких авторов, как Герберт Спенсер, английский философ, сторонник
внедрения дарвиновской теории эволюции в законы человеческого бытия, Вольтер,
Шекспир и другие выдающиеся авторы. Среди писателей XIX в. Нобель больше
всего выделял французских литераторов, он восхищался романистом и поэтом
Виктором Гюго, мастером короткого рассказа Ги де Мопассаном, выдающимся романистом
Оноре де Бальзаком, от острого глаза которого не могла укрыться человеческая
комедия, и поэтом Альфонсом Ламартином.
Он любил также творчество
изысканного русского романиста Ивана Тургенева и норвежского драматурга и поэта
Генриха Ибсена. Натуралистические мотивы французского романиста Эмиля Золя тем
не менее не распаляли его воображения. Кроме того. ему импонировала поэзия
Перси Биши Шелли, произведения которого даже пробудили в нем намерение
посвятить себя литературному творчеству. К этому моменту он написал
значительное количество пьес, романов и стихотворений, из которых, впрочем,
было опубликовано только одно произведение. Но затем он охладел к занятиям
литературой и устремил все свои помыслы к карьере химика.
Нобелю ничего не стоило также
озадачивать своих младших компаньонов действиями, снискавшими ему репутацию
ярого сторонника либеральных общественных взглядов. Существовало даже мнение,
что он социалист. что в действительности было совершенно не так, поскольку он
был консерватором в экономике и политике, всеми силами сопротивлялся
предоставлению женщинам избирательного права и выражал серьезные сомнения
относительно пользы демократии. Тем не менее мало кто так верил в политическую
мудрость масс, мало кто так презирал деспотизм. Как наниматель сотен рабочих он
проявлял буквально отеческую заботу об их здоровье и благополучии, не желая тем
не менее установления личных контактов с кем бы то ни было. Со свойственной ему
проницательностью он пришел к выводу, что рабочая сила с более высокими
моральными качествами более производительна, чем грубо эксплуатируемая масса,
это, возможно, и снискало Нобелю репутацию социалиста.
Нобель был совершенно
непритязательным в жизни и даже в чем-то аскетичным. Он мало кому доверялся и
никогда не вел дневников. Даже за обеденным столом и в кругу друзей он был лишь
внимательным слушателем, одинаково вежливым и деликатным со всеми. Обеды,
которые он устраивал у себя дома, в одном из фешенебельных районов Парижа, были
праздничными и одновременно элегантными: он был гостеприимным хозяином и
интересным собеседником, способным вызвать любого гостя на увлекательный
разговор. Когда же требовали обстоятельства, ему ничего не стоило
воспользоваться своим отточенным до язвительности остроумием, о чем, например,
свидетельствует одно его мимолетное замечание: «Все французы пребывают в
счастливой уверенности, что умственные способности – исключительно французское
достояние».
Он был стройным человеком среднего
роста, темноволосым, с темно-синими глазами и бородой. По моде того времени он
носил пенсне на черном шнурке.
Не обладая крепким здоровьем, Нобель
иногда капризничал, уединялся и бывал в подавленном настроении. Он мог работать
очень напряженно, но затем с трудом достигал целительного покоя. Он часто
путешествовал, пытаясь воспользоваться целебной силой различных курортов с
минеральными источниками, что являлось в то время популярной и общепринятой
частью режима поддержания здоровья. Одним из его любимых мест был источник в
Ишле, в Австрии, где он даже держал небольшую яхту. Ему очень нравилось также
бывать в Бадене-бай-Вин, неподалеку от Вены, где ему и встретилась Софи Гесс. В
1876 г. она была очаровательной миниатюрной 20-летней девушкой – ему же в
это время было 43 года. Не было ничего удивительного в том, что Нобель влюбился
в «Софишхен», продавщицу цветочного магазина, увез с собой в Париж и
предоставил в ее распоряжение квартиру. Молодая женщина называла себя мадам
Нобель, но спустя годы как-то обронила, что если их что-то и связывает, так это
финансовая помощь с его стороны. Их связь окончательно прекратилась около
1891 г., за несколько лет до смерти Нобеля.
Вопреки слабости своего здоровья
Нобель был способен с головой уходить в напряженную работу. Он обладал
великолепным складом ума исследователя и любил занятия в своей химической
лаборатории. Нобель управлял своей разбросанной по всему свету промышленной
империей при помощи целой «команды» директоров многочисленных независимых друг
от друга компаний, в которых Нобель обладал 20...30-процентной долей капитала.
Несмотря на довольно скромный финансовый интерес, Нобель лично просматривал
многочисленные детали принятия основных решений компаниями, использующими в
своем названии его имя. По свидетельству одного из его биографов, «кроме
научной и коммерческой деятельности, Нобель затрачивал много времени на ведение
обширной корреспонденции, причем каждую подробность из деловой переписки он
копировал только сам, начиная с выписки счетов и заканчивая ведением
бухгалтерских расчетов».
В начале 1876 г., желая нанять
на работу экономку и личного секретаря по совместительству, он дал объявление в
одну из австрийских газет: «Состоятельный и высокообразованный пожилой
джентльмен, проживающий в Париже, изъявляет желание нанять особу зрелого
возраста с языковой подготовкой для работы в качестве секретаря и экономки».
Одной из ответивших на объявление была 33-летняя Берта Кински, работавшая в то
время в Вене гувернанткой. Решившись, она направилась в Париж для собеседования
и произвела впечатление на Нобеля своей внешностью и скоростью перевода. Но всего
лишь через неделю тоска по родине позвала ее обратно в Вену, где она вышла
замуж за барона Артура фон Зутнера, сына прежней своей хозяйки. Однако ей
суждено было снова встретиться с Нобелем, и последние 10 лет его жизни они
переписывались, обсуждая проекты укрепления мира на Земле. Берта фон Зутнер
стала ведущей фигурой в борьбе за мир на Европейском континенте, чему в немалой
степени способствовала финансовая поддержка движения Нобелем. Она была
удостоена Нобелевской премии мира 1905 г.
Последние пять лет жизни Нобель
работал вместе с личным ассистентом, Рагнаром Солманом, молодым шведским
химиком, отличавшимся чрезвычайной тактичностью и терпением. Солман
одновременно выполнял функции секретаря и лаборанта. Молодой человек сумел
понравиться Нобелю и завоевать его доверие настолько, что он звал его не иначе
как «главным исполнителем своих желаний». «Не всегда было легко служить в
качестве его ассистента, – вспоминал Солман, – он был требовательным в своих
запросах, откровенным и всегда казался нетерпеливым. Всякому имевшему с ним
дело следовало как следует встряхнуться, чтобы поспевать за скачками его мыслей
и быть готовым к самым удивительным его капризам, когда он внезапно появлялся и
так же быстро исчезал».
При жизни Нобель часто проявлял
необычайную щедрость по отношению к Солману и другим своим служащим. Когда его
ассистент собрался жениться, Нобель тут же удвоил его жалованье, а ранее, когда
выходила замуж его кухарка-француженка, он выдал ей в дар 40 тыс. франков,
огромную сумму по тем временам. Однако благотворительность Нобеля часто
выходила за пределы его личных и профессиональных контактов. Так, не считаясь
ревностным прихожанином, он часто жертвовал деньги на деятельность парижского
отделения шведской церкви во Франции, пастором которой в начале 90-х гг.
прошлого столетия был Натан Седерблюм, ставший затем архиепископом лютеранской
церкви в Швеции и удостоенный Нобелевской премии мира 1930 г.
Хотя Нобеля и называли зачастую
королем динамита, он сильно противился использованию своих открытий в военных
целях. «Со своей стороны, – сказал он за три года до смерти, – я желаю, чтобы
все пушки со всеми их принадлежностями и прислугой можно было бы отправить ко
всем чертям, то есть в самое надлежащее для них место, чтобы их можно было выставлять
напоказ и использовать». В другой раз он заявил, что война является «ужасом из
ужасов и самым страшным преступлением», а затем добавил: «Мне бы хотелось
изобрести вещество или машину, обладающие такой разрушительной
мощностью, чтобы всякая война вообще стала невозможной».
Головокружительная карьера Альфреда
Нобеля становится еще более значительной, если обратиться к скромным истокам
его фамилии, которая имеет крестьянское происхождение. Сведения о ней возникают
из небытия с добавлением прозвища Нобелиус только в конце XVII в. Дед Альфреда,
цирюльник-кровопускатель, укоротил свою фамилию в 1775 г. Его старший сын,
Эммануэль (1801...1872), стал отцом Альфреда. Эммануэль, архитектор, строитель
и изобретатель, перебивался случайными заработками в течение ряда лет, пока его
семья не решила попытаться найти счастье в России, на нефтепромыслах Баку. В
1827 г. он женился на Каролине Андриетте Алсель (1803...1879), у них было
восемь детей, только трое из которых дожили до юношеских лет: Роберт, Людвиг и
Альфред.
Альфред Бернхард Нобель родился 21
октября 1833 г. в Стокгольме и стал четвертым ребенком в семье. Он родился
очень слабым, и все его детство было отмечено многочисленными болезнями. В
юношеские годы у Альфреда сложились тесные и теплые отношения с матерью,
которые оставались такими и в более поздние годы: он часто навещал мать и
поддерживал оживленную переписку с ней.
После неудачных попыток организовать
свое дело по производству эластичной ткани для Эммануэля наступили тяжелые
времена, и в 1837 г., оставив семью в Швеции, он уехал сначала в
Финляндию, а оттуда – в Санкт-Петербург, где довольно активно занялся
производством заряжаемых порошковыми взрывчатыми составами мин, токарных
станков и станочных принадлежностей. В октябре 1842 г., когда Альфреду
было 9 лет, вся семья приехала к отцу в Россию, где возросшее благосостояние
позволило нанять для мальчика частного репетитора. Он показал себя трудолюбивым
учеником, способным и проявляющим тягу к знаниям, особенно увлекающимся химией.
В 1850 г., когда Альфред достиг
17-летнего возраста, он отправился в продолжительное путешествие по Европе, во
время которого посетил Германию, Францию, а затем Соединенные Штаты Америки. В
Париже он продолжил изучение химии, а в США встретился с Джоном Эрикссоном,
шведским изобретателем паровой машины, который позже разработал проект
бронированного военного корабля (так называемый «монитор»).
Вернувшись в Санкт-Петербург через
три года, Альфред Нобель начал работать в компании отца «Фондери э ателье
меканик Нобель э Фий» («Фаундериз энд машин шопс оф Нобель энд санз»),
находящейся на подъеме, которая специализировалась на производстве боеприпасов
в ходе Крымской войны (1853...1856). В конце войны компания была
перепрофилирована на производство машин и деталей для пароходов, строящихся для
плавания в бассейне Каспийского моря и реки Волги. Тем не менее заказов на
продукцию мирного времени оказалось недостаточно, чтобы покрыть брешь в заказах
военного ведомства, и к 1858 г. компания стала переживать финансовый
кризис. Альфред с родителями вернулись в Стокгольм, тогда как Роберт и Людвиг
остались в России с целью ликвидации дела и спасения хотя бы части вложенных
средств. Вернувшись в Швецию, Альфред посвятил все свое время механическим и
химическим экспериментам, получив при этом три патента на изобретения. Эта
работа поддержала его последующий интерес к экспериментам, осуществлявшимся в
маленькой лаборатории, которую его отец оборудовал в своем имении в пригороде
столицы.
В это время единственным взрывчатым
веществом для мин (независимо от их назначения – в военных или мирных целях)
был черный порох. Тем не менее уже тогда было известно, что нитроглицерин в
твердом виде является чрезвычайно мощным взрывчатым веществом, применение
которого сопряжено с исключительным риском из-за его испаримости. Никому еще в
то время не удалось определить, как можно управлять его детонацией. После
нескольких непродолжительных экспериментов с нитроглицерином Эммануэль Нобель
отослал Альфреда в Париж для поиска источника финансирования исследований (1861);
его миссия оказалась успешной, т. к. ему удалось получить заем в сумме 100 тыс.
франков. Несмотря на уговоры отца, Альфред отказался от участия в данном
проекте. Но в 1863 г. ему удалось изобрести практичный детонатор, который
предусматривал использование пороха для взрыва нитроглицерина. Данное
изобретение стало одним из краеугольных камней его репутации и благополучия.
Один из биографов Нобеля, Эрик
Бергенгрен, описывает данное устройство следующим образом:
«В первоначальном виде...
[детонатор] был сконструирован таким образом, что инициирование взрыва жидкого
нитроглицерина, который содержался в металлическом резервуаре сам по себе или
был залит в канал сердечника, осуществлялось взрывом более малого заряда,
вставляемого под основной заряд, причем меньший заряд состоял из пороха,
заключенного в деревянный пенал с пробкой, в которую был помещен
воспламенитель».
Чтобы усилить эффект, изобретатель
неоднократно изменял отдельные детали конструкции, а в качестве окончательного
усовершенствования в 1865 г. заменил деревянный пенал металлическим
капсюлем, начиненным детонирующей ртутью. Изобретением этого так называемого
взрывающегося капсюля в технологию взрыва был заложен принцип первоначального
воспламенения. Это явление стало фундаментальным для всех последующих работ в
данной области. Указанный принцип превратил в реальность эффективное
использование нитроглицерина, а в последующем – и других испаряющихся
взрывчатых веществ как независимых взрывчатых материалов. Кроме того, данный
принцип позволил приступить к изучению свойств взрывчатых материалов.
В процессе совершенствования
изобретения лаборатория Эммануэля Нобеля пострадала от взрыва, унесшего восемь
жизней, среди погибших оказался и 21-летний сын Эммануэля, Эмиль. Спустя
короткое время отца разбил паралич, и оставшиеся восемь лет жизни до смерти в
1872 г. он провел в постели, в неподвижном состоянии.
Несмотря на возникшую враждебность в
обществе по отношению к производству и использованию нитроглицерина, Нобель в
октябре 1864 г. убедил правление Шведской государственной железной дороги
принять разработанное им взрывчатое вещество для прокладки туннелей. Чтобы
производить это вещество, он добился финансовой поддержки со стороны шведских
коммерсантов: была учреждена компания «Нитроглицерин, лтд.» и возведен завод. В
течение первых лет существования компании Нобель был распорядительным
директором, технологом, руководителем рекламного бюро, начальником канцелярии и
казначеем. Он также устраивал частые выездные демонстрации своей продукции.
Среди покупателей значилась Центральная тихоокеанская железная дорога (на
американском Западе), которая использовала выпускаемый компанией Нобеля
нитроглицерин для прокладки железнодорожного полотна через горы Сьерра-Невада.
После получения патента на изобретение в других странах Нобель основал первую
из своих иностранных компаний «Альфред Нобель энд К°» (Гамбург, 1865).
Хотя Нобелю удалось разрешить все
основные проблемы безопасности производства, его покупатели иногда проявляли
небрежность в обращении со взрывчатыми веществами. Это приводило к случайным
взрывам и гибели людей, к некоторым запретам на импорт опасной продукции.
Несмотря на это, Нобель продолжал расширять свое дело. В 1866 г. он
получил патент в США и провел там три месяца, добывая средства для гамбургского
предприятия и демонстрируя свое «взрывающееся масло». Нобель принял решение
основать американскую компанию, которая после некоторых организационных
мероприятий стала называться «Атлантик джайэнт роудер К°» (после смерти Нобеля
она была приобретена фирмой «E.И. Дюпон де Немур энд К°»). Изобретатель
ощутил холодный прием со стороны американского бизнесмена, который страстно
желал разделить с ним прибыль от деятельности компаний, производящих жидкую
взрывчатку. Позже он записал: «По зрелому размышлению жизнь в Америке
показалась мне чем-то неприятной. Преувеличенное стремление выжать прибыль –
это педантизм, который в состоянии омрачить радость общения с людьми и нарушить
ощущение уважения к ним за счет представления об истинных побудительных мотивах
их деятельности».
Хотя нитроглицериновая взрывчатка
при правильном употреблении была эффективным материалом для взрывных работ, она
столь часто была повинной в несчастных случаях (включая и тот, который сровнял
с землей завод в Гамбурге), что Нобель постоянно искал пути стабилизации
нитроглицерина. Он неожиданно натолкнулся на мысль смешивать жидкий
нитроглицерин с химически инертным пористым веществом. Его первыми
практическими шагами в выбранном направлении стало использование кизельгура
(диатомита), абсорбирующего материала. Смешиваемые с нитроглицерином, подобные
материалы могли быть сформованы в виде палочек и вставляться в высверливаемые
отверстия. Запатентованный в 1867 г. новый взрывчатый материал назывался
«динамит, или безопасный взрывчатый порошок Нобеля».
Новое взрывчатое вещество позволило
осуществить такие захватывающие проекты, как прокладка Альпийского туннеля на
Сен-Готардской железной дороге, удаление подводных скал в Хелл-Гейте,
расположенных в Ист-Ривер (Нью-Йорк), расчистка русла Дуная в районе Железных
Ворот или прокладка Коринфского канала в Греции. Динамит стал также средством
ведения буровых работ на бакинских нефтепромыслах, причем последнее предприятие
знаменито тем, что два брата Нобеля, известные своей активностью и
деловитостью, стали так богаты, что их именовали не иначе как «русские
Рокфеллеры». Альфред был крупнейшим индивидуальным вкладчиком в компаниях,
организованных его братьями.
Хотя Альфред располагал патентными
правами на динамит и другие материалы (полученные в результате его усовершенствования),
зарегистрированными в основных странах в 70-х гг. XIX в., ему
постоянно не давали покоя конкуренты, которые крали его технологические
секреты. В эти годы он отказался от найма секретаря или юрисконсульта, занятого
на службе полный рабочий день, и поэтому вынужден был тратить много времени на
судебные тяжбы по вопросам нарушения его патентных прав.
В 70-е и 80-е гг. XIX в.
Нобель расширил сеть своих предприятий в основных европейских странах за счет
одержанной победы над конкурентами и за счет формирования картелей с
конкурентами в интересах контроля цен и рынков сбыта. Таким образом, он основал
мировую цепь предприятий в рамках национальных корпораций с целью производства
и торговли взрывчаткой, добавив к улучшенному динамиту новое взрывчатое вещество.
Военное использование этих веществ началось с франко-прусской войны
1870...1871 гг., но в продолжение жизни Нобеля исследование взрывчатых
материалов в военных целях было убыточным предприятием. Ощутимую выгоду от
своих рискованных проектов он получал как раз за счет использования динамита
при сооружении туннелей, каналов, железных дорог и автомагистралей.
Описывая последствия факта
изобретения динамита для самого Нобеля, Бергенгрен пишет: «Не проходило дня,
чтобы ему не приходилось столкнуться лицом к лицу с жизненно важными
проблемами: финансирование и формирование компаний; привлечение добросовестных
партнеров и помощников на управленческие посты, а подходящих мастеров и
квалифицированных рабочих – для непосредственного производства, которое чрезвычайно
чувствительно к соблюдению технологии и таит в себе массу опасностей;
сооружение новых зданий на удаленных строительных площадках с соблюдением
запутанных норм и правил безопасности в соответствии с особенностями
законодательства каждой отдельной страны. Изобретатель со всем пылом души
участвовал в планировании и введении в действие новых проектов, но редко
обращался за помощью к своему персоналу в проработке деталей деятельности
различных компаний».
Биограф характеризует десятилетний
цикл жизни Нобеля, последовавший за изобретением динамита, как «беспокойный и
выматывающий все нервы». После его переезда из Гамбурга в Париж в 1873 г.
он иногда мог уединяться в своей личной лаборатории, занимавшей часть его дома.
Для оказания помощи в этой работе он привлек Жоржа Д. Ференбаха, молодого
французского химика, который проработал с ним 18 лет.
Если бы существовал выбор, Нобель,
скорее всего, коммерческой деятельности предпочел бы свои лабораторные занятия,
но его компании требовали приоритетного внимания, поскольку для удовлетворения
возрастающего спроса на производство взрывчатых веществ приходилось строить
новые предприятия. В 1896 г., году смерти Нобеля, существовало 93
предприятия, выпускающих около 66,5 тыс. тонн взрывчатки, включая все ее
разновидности, такие, как боевые заряды снарядов и бездымный порох, которые
Нобель запатентовал между 1887 и 1891 гг. Новое взрывчатое вещество могло
быть заменителем черного пороха и было относительно недорогим в производстве.
При организации рынка сбыта
бездымного пороха (баллистита) Нобель продал свой патент итальянским
правительственным органам, что привело к конфликту с правительством Франции. Он
был обвинен в краже взрывчатого вещества, лишении французского правительства
монополии на него; в его лаборатории был произведен обыск, и она была закрыта;
его предприятию также было запрещено производить баллистит. В этих условиях в
1891 г. Нобель решил покинуть Францию, основав свою новую резиденцию в
Сан-Ремо, расположенном в итальянской Ривьере. Даже без учета скандала вокруг
баллистита вряд ли можно было назвать парижские годы Нобеля безоблачными: его
мать скончалась в 1889 г., через год после кончины его старшего брата
Людвига. Более того, коммерческая деятельность парижского этапа жизни Нобеля
омрачилась участием его парижской ассоциации в сомнительной спекуляции,
связанной с безуспешной попыткой прокладки Панамского канала.
На своей вилле в Сан-Ремо,
возвышающейся над Средиземным морем, утопающей в апельсиновых деревьях, Нобель
построил маленькую химическую лабораторию, где работал, как только позволяло
время. Среди прочего он экспериментировал в области получения синтетического
каучука и искусственного шелка. Нобель любил Сан-Ремо за его удивительный
климат, но хранил также и теплые воспоминания о земле предков. В 1894 г.
он приобрел железоделательный завод в Вермланде, где одновременно выстроил
поместье и обзавелся новой лабораторией. Два последних летних сезона своей
жизни он провел в Вермланде. Летом 1896 г. скончался его брат Роберт. В
это же время Нобеля начали мучить боли в сердце.
На консультации у специалистов в
Париже он был предупрежден о развитии грудной жабы, связанной с недостаточным
снабжением сердечной мышцы кислородом. Ему было рекомендовано отправиться на
отдых. Нобель вновь переехал в Сан-Ремо. Он постарался завершить неоконченные
дела и оставил собственноручную запись предсмертного пожелания. После полуночи
10 декабря 1896 г. от кровоизлияния в мозг он скончался. Кроме
слуг-итальянцев, которые не понимали его, с Нобелем не оказалось никого из близких
в момент ухода из жизни, и его последние слова остались неизвестными.
Истоки завещания Нобеля с
формулировкой положения о присуждении наград за достижения в различных областях
человеческой деятельности оставляют много неясностей. Документ в окончательном
виде представляет собой одну из редакций прежних его завещаний. Его посмертный
дар для присуждения премий в области литературы и области науки и техники
логически вытекает из интересов самого Нобеля, соприкасавшегося с указанными
сторонами человеческой деятельности: физикой, физиологией, химией, литературой.
Имеются также основания предположить, что установление премий за миротворческую
деятельность связано с желанием изобретателя отмечать людей, которые, подобно
ему, стойко противостояли насилию. В 1886 г. он, например, сказал своему
английскому знакомому, что имеет «все более и более серьезное намерение увидеть
мирные побеги красной розы в этом раскалывающемся мире».
Как изобретатель, обладавший богатым
воображением, и бизнесмен, эксплуатировавший в промышленных и коммерческих
интересах свои идеи Альфред Нобель был типичным представителем своего времени.
Парадокс заключается в том, что он был отшельником, стремящимся к уединению, и
всемирная слава воспрепятствовала получению умиротворения в жизни, к которому он
так страстно стремился.
Ранее опубликовано:
Лауреаты
Нобелевской премии: Энциклопедия: Пер. с англ.– М.: Прогресс,
1992.
© The H.W. Wilson Company, 1987.
© Перевод
на русский язык с дополнениями, издательство «Прогресс», 1992.
